- Гм, гм, - сказала Ракета и закашлялась.

- Какой у вас восхитительный голос! - вскричала Лягушка. - Положительно, он страшно похож на кваканье, а кваканье, разумеется, лучшая музыка в мире. Вы услышите сегодня вечером нашу певческую капеллу. Мы усаживаемся в старом пруду, что сейчас за домом фермера, и, как только всходит луна, мы начинаем. Это так увлекательно, что никто в доме не спит и слушают нас. Да вот, не далее, как вчера, я слышала, как жена фермера говорила своей мамаше, что она целую ночь не могла сомкнуть глаз из-за нас. Чрезвычайно отрадно видеть себя такими популярными.

- Гм, гм, - сердито фыркнула Ракета, очень недовольная тем, что ей не удавалось вставить ни слова.

- Право же, восхитительный голос! - продолжала Лягушка. - Надеюсь, вы заглянете к нам туда, на утиный пруд... Однако надо мне пойти поискать своих дочерей. У меня шесть прелестных дочурок, и я так боюсь, как бы он не попались на зубок Щуке. Это настоящее чудовище, и оно не задумается позавтракать ими. Ну, прощайте. Смею вас уверить, разговор с вами был для меня очень приятен.

- Действительно, разговор! - сказала Ракета. - Вы все время говорили одна. Что уж это за разговор!

- Кому-нибудь надо же слушать, - возразила Лягушка, - а говорить я люблю сама. Это сберегает время и предотвращает всякие споры.

- Но споры мне нравятся, - сказала Ракета.

- Надеюсь, вы шутите? - любезно сказала Лягушка. - Споры чрезвычайно вульгарны, и в хорошем обществе все бывают всегда одного и того же мнения. Ну, еще раз прощайте. Я уж издали вижу моих дочерей.

И Лягушка поплыла дальше.

- Вы пренеприятная особа, - сказала Ракета, - и очень дурно воспитаны. Вы способны рассердить кого угодно.